Даже через толстую подкладку омологированного FIA шлема 7,0-литровый V8 в Nichols N1A производит огромное, яркое и временами почти болезненное впечатление. Восемь впускных труб находятся всего в нескольких сантиметрах, и этот яростный звук не просто слышишь. Он проходит глубоко в череп, отдаётся в груди, руках и ногах.
Это действительно захватывает. Сырой поток энергии с почти библейской силой, которую трудно описать и невозможно забыть. Обычный нижневальный V8, но по воздействию и эмоциям — ничуть не слабее высокооборотного экзотического V12 из Италии. Какой мотор.
Именно эта встреча заставила меня задуматься. Если бы передо мной был чистый лист и инженерный гений, достаточный для создания моего идеального автомобиля, какой двигатель я бы выбрал? Причём гений был бы настолько выдающимся, что размер и компоновка мотора никак не влияли бы на поведение машины. То есть в этом воображаемом мире 1,8-литровая четырёхцилиндровая «крутилка» с двумя распредвалами не имела бы преимущества по массе и компоновке перед 6,5-литровым V12. 
Может, ответ именно в V12? Например, в 6,5-литровом моторе от Ferrari Daytona SP3. Великолепный, злой, невероятно острый двигатель, который крутится до 9500 об/мин, выдаёт 828 л.с. и при этом способен спокойно ползти без единого сбоя.
Или тот же формат, но от Cosworth? V12 от Aston Martin Valkyrie невероятно интенсивен, звучит потрясающе, выдаёт аккуратные 1000 л.с. и крутится до одиннадцати. Если точнее — до 11 100 об/мин.
Но, возможно, мне не хватало бы дикого и злого отклика настроенного big block V8? Этого сердитого, неровного холостого хода из-за перекрытия клапанов. Этой мгновенной жестокости, когда открываешь газ, и кажется, будто из лёгких высасывает воздух. Ударной волны звука и физического ощущения, когда внутренности буквально вибрируют.
А может, я бы скучал по напору наддува сильно доработанного VR38DETT V6 от Nissan GT-R. Или по сладкому, почти невесомому звону хорошо настроенной «четвёрки», которую нужно снова и снова выкручивать до последнего оборота, получая за это отдельную награду.
Простая правда в том, что единственно правильного ответа, конечно, не существует. Если бы у меня был тот самый воображаемый инженерный гений, в первый день я, наверное, сделал бы V12. Во второй — большой V8. А дальше пошло бы по кругу: рядная «четвёрка» с индивидуальными дросселями, бормочущий пятицилиндровый мотор с аккомпанементом антилага, прекрасная отзывчивая рядная «шестёрка».
Но на шестой день это обязательно должен был бы быть V10.
Потому что V10 — это действительно двигатель, созданный по божественному образу. Звучный, искрящийся гибрид высокооборотной энергии V12, странного характера пятицилиндрового мотора, глубокой гоночной родословной, недостижимой экзотической притягательности и какой-то врождённой инженерной правильности. В нём есть всё. Для меня V10 — король.
Почему? Возможно, потому что эпоха V10 в Формуле-1 навсегда отпечаталась у меня в голове. Возможно, дело в воспоминаниях о самой безумной BMW M5 — великолепной E60 — и в том, что до сих пор трудно поверить: BMW действительно решила построить седан с 5,0-литровым V10.
Или всё из-за чистого безумного великолепия Lexus LFA. Или из-за воя Lamborghini Huracán, который звучит так, будто охотится за Ferrari.
Но что бы ни было причиной, на шестой день я бы оказал миру большую услугу. Сегодня в продаже не осталось ни одного автомобиля с двигателем V10. Разве что считать трековый гиперкар RB17. Но я не считаю.
Это безумие должно закончиться.
Миру нужны V10.
Много V10.
